Когда-нибудь ты станешь Фениксом…

Вот сегодня разбирала старые папки, нашла фото Ягринского бора зимой.  Решила поделиться. Как вам?
Вообще бор - это одно из тех мест, куда я хожу с большим удовольствием, потому что там и воздух свежий, и природа, и рядом он совсем. Но все-таки, лето я не слишком люблю: как и в любом лесу, там есть комары, которые выводят меня из себя совершенно) Но все же, там красиво. Некоторые фотки можете посмотреть.

 

 

Если говорить совсем честно, то я не слишком уверена, что это - именно Ягры. Потому что фоткала не я. И потому что, когда мне давали эти фотки, что-то говорили, на счет, что некоторые фотки - не совсем на Яграх, но все равно это окрестности Северодвинска. Что-то вроде. Все последнее время хочу сама походить и пофоткать, но, увы и ах

Чудный образ того, как человек, уже становясь магом, пытается стать обратно человеком.

Wy Way: Понимание себя путь к спокойствию

Сашка подняла глаза на Портнова, и вопрос вылетел у нее из головы. Портнов носит джинсы и свитера. У него светлые волосы с проседью, очки с узкими стеклами, голубые холодные глаза. Он не очень приятный человек, он бывает грубым; Сашка никогда не воспринимала его как мужчину, никогда не задумывалась, есть ли у него семья, жена, любовница, дети. Портнов был преподавателем, погонщиком, дрессировщиком, Портнов был Портновым. То, что сидело сейчас перед Сашкой, не было человеком. Более того — никогда не было человеком. Впервые в жизни Сашка увидела — осознала, поняла, — что такое «овеществленная функция». — Что с тобой, Самохина? Сашка разглядывала его, задержав дыхание, обомлев. Словарь? Активатор? Учебник? Учебник, которому кто-то дал человеческое имя?! — Олег Борисович, — прошептала Сашка. И заново увидела его: волосы собраны в «хвост» на затылке. Серый свитер с голубыми полосками. Внимательный взгляд поверх стекол. — Что? — Вы… — Что я? Сашка проглотила горькую слюну. — Ты только сейчас увидела! — удивился Портнов. — Ты изъявляешь сущности, считываешь сложнейшие информационные построения, а меня увидела только сейчас? Сашка мелко кивнула. Зажмурилась, желая загнать обратно навернувшиеся слезы. — Ты чего? — спросил Портнов уже с беспокойством. — Саша? — Так вы же не человек, — прошептала Сашка. — Ну и что? Ты тоже. — Но я была человеком. Я была ребенком. Я помню, как это. Помню, что меня любили. — Это имеет для тебя значение? — Я это помню. — Поверь, я тоже могу помнить что угодно. Как я был ребенком. Как меня воспитали обезьяны. Как я был девочкой. Как я служил юнгой. Как я спас младенца из огня, как забил лучший гол на чемпионате мира. Воспоминания — проекция событий, а реальных или нет — в данном случае неважно. Сашкины слезы катились, размывая косметику, оставляя черные следы на щеках и пальцах. Портнов снял очки: — Тебе меня жалко? Сашка помотала головой. — Ты сейчас врешь, потому что боишься меня обидеть? Он все обо мне знает, подумала Сашка. Он так много лет превращал людей в Слова, что, возможно, знает о нас больше, чем мы сами. Она отыскала в сумке носовой платок и принялась осушать глаза с таким свирепым усердием, будто собиралась стереть их с лица насовсем. Портнов наблюдал за ней удивленно и с сочувствием: — Тебе страшно? Неприятно? Ты слишком привыкла считать меня человеком? Сашка всхлипнула и помотала головой. — Эмоциональная память, — пробормотал Портнов. — Ты уже бабочка, но пытаешься ползти. Вспоминаешь, как была гусеницей… Самохина, возьмите себя в руки. Мы теряем время, а занятие — не резиновое, верно?
___________________________________________________________________________________
Устали от шумного мегаполиса с его пыльными улицами, душными офисами и бешеным рабочим ритмом? Пора задуматься об отпуске! Однако отдыхать правильно тоже надо уметь. У каждого из нас найдется пара-тройка знакомых, польстившихся на”супервыгодные” предложения недобросовестных туроператоров и потративший свой отпуск на неравную борьбу с низкокачественным гостиничным сервисом. Есть риск, что и вы попадедесь, а значит долгожданный отпуск будет испорчен! Именно поэтому нужно выбирать хорошую туристическую компанию, например “ДАВС”, которая предоставит вам чудесные отели египта и бали, кипра и турции. Отдыхайте с удовольствием!

Хорошая иллюстрация, как человеческое общество нехорошо влияет на работу мага.
— Погоди. Пару слов. Сашка обернулась к нему. Денис в последние месяцы оброс бородой, не очень густой, но курчавой. Борода прикрывала его мягкий подбородок, отчего Денис казался мужественнее и старше. — Костя ушел от Женьки. — Что? — Ушел, теперь у меня живет. Вот уже три дня. А ты ничего не заметила. — А почему я должна замечать? — Тебя вообще в институте не видно, — будто не слыша ее, продолжал Денис. — Правда? Никто не жалуется. Никто из преподавателей, я имею в виду. Денис покачал головой: — Ты понимаешь, о чем я. Женька злится, всех наших девчонок восстановила против Кости. Лиза… для нее фамилия Коженников — уже приговор. А ты ушла, спряталась… будто и не на нашем курсе. — А при чем тут я? — Все знают, что ты как раз «при том». — Вот что, — сказала Сашка, моментально вспыхивая, — я с детства не приучена лезть в чужие семейные свары. Милые бранятся — только тешатся, так и передай своему другу. Она поднялась на крыльцо и вспомнила — вот здесь же, на этом же крыльце он стоял! — Фарита Коженникова: «Нам ли не знать цену словам?» — Деня, погоди… Я сказала лишнее. Денис, уже отошедший на несколько шагов, обернулся: — Ты честно думаешь, что это он меня к тебе послал? — Нет. — Просто, это… ему плохо. Женьке хорошо — она своей обидой питается, как паук. А Костя попал… Понимаешь. — Понимаю, — Сашка взвесила на ладони ключ. — Но помочь сейчас ничем не могу. Пойми и ты. Денис переступил с ноги на ногу. — Ясно, — сказал с горечью. — Ты завтра будешь на английском? — Скорее всего, нет. — Ясно. Ну, пока, я пошел. — Привет. Сашка поднялась к себе и, не заварив по обыкновению чай, не сняв даже плащ, надела наушники. Села у окна, поставила последний диск Стерха. Плеер работал от сети — когда Сашке надоело возиться с батарейками, она купила зарядное устройство. В тетради, куда она записывала задания, против сегодняшнего числа стояли номера семнадцать и восемнадцать. Сашка сплела пальцы, откинулась на спинку кресла и закрыла глаза. И впервые за много дней поняла, что тишина — и то, что входит в ее сознание вместе с тишиной — бьется о стеклянную стену. Проклятый Денис со своими новостями. Даже зажмурившись, Сашка все равно видела и цветочный ящик, в котором зеленела рассада, и улицу Сакко и Ванцетти, и нарождающиеся в полумраке огни фонарей. Не будь они однокурсниками — давно забыли бы друг о друге. Во всяком случае, Сашка постаралась бы забыть о Костином существовании так твердо, как только можно забыть человека, которому спас жизнь. Не водить же вечно хороводы вокруг одной и той же пошлости: мальчик девочку любил, а она ему не дала… Они помирятся, думала Сашка почти с сочувствием. Они будут и дальше вместе нести свое случайное семейное ярмо. Мало, что ли, таких супружеских пар? Семнадцатый трек заканчивался и начинался сначала. И опять. Фонари на улице разгорались ярче, стихли шаги и приглушенные разговоры, погасли окна в доме напротив. Сашка сидела, как бревно, в наушниках, и все яснее понимала, что завтра она впервые за долгое время явится на занятие к Стерху с невыполненным заданием.
— Но ведь ты мог сдать с первого раза, — Сашка чувствовала его нарастающую неприязнь и говорила торопливо и веско, будто наваливаясь грудью на поток ураганного ветра. — Это правда, Костя, это неприятно и печально, но это так. Ты мог. Но не сдал… Вот ты его сын, и ты его ненавидишь. Но, может быть, он не самый плохой отец. Рациональный. Строгий. Эффективный. — Что?! — Может быть, он даже любит тебя. По-своему… Может быть, все отцы на земле — проекции одной-единственной сущности. Только способ преобразования разный. Тень балерины — уродец с крохотной головой и толстыми ногами… Представляешь, до какой степени может исказить сущность какой-нибудь изощренный способ проекции? Если вот эта куча перегноя — проекция цветущего сада на бесконечное время, на дожди и холода… Если мой отец, который бросил маму с младенцем на руках, — проекция великодушного и любящего мужчины, но вот солнце садилось, и тень легла кривая… Сашка говорила, с удивлением понимая, что мыслит не словами. Слова — потом, а поначалу — гибкие упругие… образы? Картины? Живые существа?! Необходимость переводить эти мысли-ощущения в привычную словесную форму начинала тяготить ее. Костя взял ее за руку жестом заботливой медсестры: — Сашка… Ты в порядке? — Я? Да. Бедная Джульетта ошибалась. Помнишь? «Лишь это имя мне желает зла. Ты б был собой, не будучи Монтекки. Что есть Монтекки? Разве так зовут лицо и плечи, ноги, грудь и руки? Неужто больше нет других имен?»… Житейское заблуждение вроде того, что Земля плоская. «Как вы яхту назовете, так она и поплывет» — вот, вот оно. Это правильно. — Сашка… — Кажется, Костя нервничал. — Послушай, — она прикрыла глаза, чтобы не видеть ни Кости, ни комнаты, чтобы полнее ощущать переливы-прикосновения своих новых мыслей, мыслей-образов, мыслей-существ. — Я могу… создать… воплотить… актуализировать… из-реалить… нарисовать вам с Женькой такую Любовь, как у Ромео и Джульетты. Вы будете чувствовать… жить, проживать, угорать… от единственной в мире любви… Я ее изъявлю… Сашка запнулась. Костя смотрел с каждой секундой все напряженнее. Танец упругих теней, заполонивших Сашкино сознание, замедлился, на первый план выскочили, как бегущая строка, обычные мысли-слова. — Прости, я неудачно пошутила насчет любви. Я говорю лишнее. Я… понимаешь, я продолжаюсь, плыву, растекаюсь. Не могу остановиться. Меня распирает изнутри, я как тесто на дрожжах, я рано или поздно сорвусь, и тогда Коженников… извини. Тогда он посмотрит вот так, из-за очков, и скажет: «Это научит тебя дисциплине»… И тогда я уже не буду терпеть, Костя. Я сделаю что-то ужасное. Убью. Изъявлю для него пулю в сердце. Костины зрачки расширились, Сашка поняла, что сейчас что-то произойдет, и в самом деле, заскрипев зубами, Костя несильно ударил ее по щеке. Сашка почувствовала, как внутри у него все грохнуло и зазвенело от этого удара. — Ничего, ничего, не пугайся, — она попыталась улыбнуться, — все правильно… мне не больно. Я вот что думаю: если понятия можно изъявляли., то, наверное, их можно являть заново. Создавать то, чего никогда не было раньше, а не про- сто проецировать идеи. Я проектор, я киноаппарат, бросаю тени на экран… А кто-то делает сущности — из ничего? Как ты думаешь, из ничего можно ли сотворить что-то стоящее? — Выпей воды, — Костя бледнел на глазах. — Они тебя довели. Сашка, на третьем курсе одна девчонка сошла с ума… Вот так же. — Все девчонки сумасшедшие. Каждая по-своему. Послушай, мне кажется, что я все могу. Я вырвалась из нашего текста и могу посмотреть на него извне. И я вижу — это просто буквы. Каждый человек — слово, просто слово. А другие — знаки препинания. — Послушай, я могу позвать кого-нибудь… Или… Сашку накрыло тишиной. Костя шевелил губами, он беспокоился, он был близок к отчаянию. Сашка мигнула; Костя был только наполовину человеком, а наполовину — тенью, проекцией чего-то очень важного, куда более фундаментального, нежели все человечество разом. Но Костя был еще человеком, в то время как Сашка рвалась, выскальзывала из оболочки, теряя форму и теряя возможность думать, и на краю ее гаснущего — или разгорающегося? — сознания болталась раздраженная фраза Стерха: «Вы когда-нибудь выворачивали грязный носок?!»

_______________________________________________________________________________
Интересный блог психолога из Петербурга. Подписалась на Rss) Впрочем для заинтересованного читателя энциклопедия про часы будет не менее интересна. Я уже не говорю о такой вещи, как рыбалка, сайты про которую популярны и красивы.

книга суперская, дает очень мощный заряд на то, чтобы работать, но та картина мира, которая там дается не самая светлая. это из серии, что можно употреблять, но нужно употреблять с умом.

Что происходит с моим телом – Что происходит с вашим телом прямо сейчас? – Руки нагрелись, как будто через них идет ток, тепло в груди, жар в позвоночнике, спина вспотела, голова кружится, как будто полголовы сняли…, – раздалось с разных сторон. – Конечно, этот вопрос – небольшая провокация. Я спросил, что происходит с телом, а это подразумевает, будто с ним что-то должно происходить. Поэтому, если вы примете игру, то обязательно найдете какие-то изменения. С другой стороны, пока мы живы, с телом постоянно что-то происходит, просто я перенес фокус вашего внимания на тело. Чем чаще вы будете обращать на него внимание и задавать себе вопрос: «А что, собственно, происходит сейчас с моим телом?», – тем чувствительнее оно будет становиться.

Привычное волшебство – Уточните, – парировал Болеслав. – Утром человек проснулся, попал ногой в тапок, сходил в туалет. Волшебник? – Нет, – ответило из зала несколько голосов. – Подумайте, сколько лет понадобилось для того, чтобы научиться выполнять эти действия? Поначалу они были необычайно трудны: просто ходить на двух ногах, завязывать шнурки… Итак, все люди являются волшебниками, и любое действие  – это волшебство. Привычное волшебство, уточню я.

ПКМ – Вот мы и подошли к ключевому понятию, – подытожил Болеслав. – С детства человек начинает создавать картину мира, в которой подробно расписано, как устроен мир, что здесь возможно, а что нет. Картина мира ребенка строится на основе картин мира окружающих его людей: родителей, родственников, друзей, учителей… Можно сказать, что существуют глобальные соглашения о мироустройстве между различными группами людей, от семьи до стран и континентов. Картина мира каждого человека уникальна и неповторима. Общие элементы моделей мироздания большинства людей назовем привычной картиной мира или сокращенно ПКМ. Понятно, что ПКМ – идеализированный объект и точному описанию не поддается. Кроме того, ясно, что ПКМ москвичей отличается от ПКМ питерцев, ПКМ россиян от ПКМ европейцев и американцев и так далее. Зачем же создается ПКМ? – Чтобы люди могли общаться, – раздалось из зала. – Для чего нужно общение? Чтобы мы не грузились философией, задам вам простенький вопрос: что такое жизнь и в чем ее смысл? – Способ существования белковых тел…, – забарабанил кто-то, вызвав снисходительные улыбки на лицах присутствующих. – Жизнь – это учеба, жизнь – это работа, жизнь – это очередь, жизнь – это тюрьма, жизнь – это приключение, жизнь – это сумасшедший дом, жизнь – это театр абсурда…, – загалдели все одновременно. – Все это демонстрация различий в картинах мира. А где находятся картины мира? – В голове, – послышалось из зала. – Значит, чем является любая картина мира? – Иллюзией, – ответила сексапильная блондинка.

Что если забыть ПКМ? – Что будет, если человек забыл ПКМ? – спросил Болеслав. – Упекут в психушку! – разом произнесло несколько человек. – Точно. А упекут те, кто верит в незыблемость ПКМ. В этом мире принято сходить с ума на основе ПКМ. Картина мира – это самое ценное, что есть у человека. За картины мира человек идет на баррикады, воюет и так далее. Вспомним товарища Бендера. Воображаемое кино о том, как он в белых брюках дефилирует по Рио-де-Жанейро, побудило его развить кипучую деятельность, описанную в романе «Золотой теленок».

 Кусочек сыра Есть такой замечательный ЭСТ-тренинг, изображенный в книге Люка Рейнхарда «Трансформация». Там метафора приведена. В четвертый отсек сложного лабиринта положили кусочек сыра и запустили крысу. Крыса побегала по лабиринту и нашла сыр. Второй раз опять в четвертый отсек положили, крыса сразу рванула туда и съела сыр. А в третий раз положили сыр в другой отсек. Крыса снова бросилась в четвертый отсек. Не нашла там сыра и начала бегать по лабиринту в поисках лакомства. Человек отличается от крысы тем, что каждый раз будет бегать в четвертый отсек, в надежде найти там сыр. А когда не найдет, сядет и построит теорию, почему сыр был тут раньше, почему его нет сейчас, когда его ожидать в будущем и почему не надо никуда бегать, а надо сидеть и ждать. Вместо того, чтобы побегать в поисках сыра. И даже если человек найдет сыр, то притащит к четвертому отсеку и там съест, чтобы сохранить картину мира. Мораль: перестаньте себе объяснять, почему в вашей жизни чего-то не так, придумайте картину мира, побуждающую вас действовать!

Куда уходит энергия? Предположим, что существует энергия и человеку дается от рождения некоторое количество ее. Попробуйте ответить, на что расходуется в течение жизни подавляющее большинство энергии? – На поддержание ПКМ, – ответил Тараканов. – Или, словами дона Хуана, на «делание мира». Человеку нужно помнить ПКМ, чтобы не загреметь в дурдом. При выполнении абсурдного, бессмысленного с точки зрения ПКМ, действия, типа копчения трусов или ползания по кухне в лифчиках, происходит «остановка мира», человек перестает «делать» его, сохранять ПКМ, и освобождается гигантское количество энергии, разжигается сильный Внутренний Огонь. И эту энергию можно сфокусировать на исполнение намерения, а можно и просто наслаждаться, живя в состоянии полыхающего Огня.

Что работает? – Замечательно, – утвердил Болеслав. – А какие техники работают? – Любые, которые мы объявили работающими, – ответила Юлька.

 Щелкаем пальцами – Я предлагаю выкрикивать намерение, прищелкивая пальцами, – щелкнул он второй раз. – Все попробовали щелкнуть. – А если не получается? – раздалось с нескольких сторон. – Тогда можно топнуть правой ногой, дунуть, плюнуть и растереть. – Повторите, – попросил дядя Миша, – я записываю. – Да это же, как бороду брить, – подсказал ему Вовка. – Не мешай, –  ответил дядя Миша, – ты в мою картину мира не лезь! – Чего просто так щелкать? – пошутил Болеслав. – Пусть каждый сформирует намерение. – Чего? – переспросил дядя Миша. – Да желание загадай, – пояснила Юлька. – Сейчас мы встанем, разожжем Огонь, а затем пять раз, щелкнув пальцами, выкрикнем намерение, каждый свое, – дал инструкцию Болеслав. Все встали и вместе с Болеславом четыре раз пропели «Я разжигаю Огонь!» После чего начали наперебой выкрикивать намерения, щелкая пальцами. Многие подпрыгивали. Со всех сторон раздавалось: – Появись, муж! – Появись, работа! – Падайте, деньги! – Даешь здоровье! Лица людей раскраснелись, глаза сверкали. – Огонь разбушевался не на шутку, – констатировал Болеслав. – Это состояние, из которого многое получается. – Если я хочу квартиру, то могу хоть ущелкаться, но откуда она появится? Квартиры с неба не падают, – патетически устремив взгляд вверх и сложив ручки на груди, изрек дядя Миша. – Кому как. По картине мира вашей и дано будет вам. Перефразируя Кастанеду, можно сказать, что безупречность волшебника состоит в том, что он периодически подтверждает свое намерение, даже если абсолютно уверен в невозможности его осуществления. Можно подгрузить такую картину мира: один осознанный щелчок с высказыванием намерения «весит» столько же, сколько десяток или сотня автоматических запретов на его исполнение. Кроме того, невероятную силу намерению придает Внутренний Огонь.

____________________________________________________________
Сталкивались с проблемами перевода? Можете купить ABBYY Lingvo х3 69 словарей в Киеве, и тогда вам будет намного проще. Идея прекрасная, но что делать, если не совсем доверяешь продавцу? Существует сервис проверки кредитных историй, который за ваши деньги экономит ваше время и узнает кредитную историю тех, у кого вы собираетесь покупать какую-нибудь вещь;) Особенно, если вы собираетесь детскую кроватку покупать

Любое большое решение это плащ. Мы не знаем какой он на самом деле, когда соглашаемся на его ношение. Мы видим в нём то, что нам удобно. Но решение принято. И вот плащ уже на плечах. Он может оказаться тяжёлым. Он может быть красивым. Он может быть полезным. Это как любое решение. Идя на ответственный высокий пост, мы получаем плащ вышитый золотом, но он тяжёл и неудобен. Правильный поступок зачастую может выглядить как лохматый плащ в заплатках, но в нём будет тепло и уютно. Он будет греть. Очень странными выглядят попытки сохранить форму и откинуть содержание. Надеть золотой плащ поста, но не принимать его тяжести. Не возможно отделить в плаще одно от другого. Но можно изменить человеческую сущность, расколоть и разделить её. И тогда можно откинуть часть себя, несущую тяжесть, и упиваться собой, украшиным в золото. Но сила в том, чтоб приняв решение, надеть плащ и носить достойно и тяжесть, и лохмотья, и золото, и легкость. Будте достойны своих поступков!

—————————————–

в блоге “мысленный поиск” наконец появилось что читать, а вот frankofolie молчит уже давно. Интересно, я что-нибудь там напишу как в My Way или свершится великий облом?

Создание Нового Мира

И все они стали прислушиваться. Что-то наконец начало происходить в темноте. Чей-то голос начал петь, так далеко, что Дигори даже не мог разобрать, откуда он доносится. Порою казалось, что он струится со всех сторон. Норою Дигори мерещилось, что голос исходит из земли у них под ногами. Самые низкие ноты этого голоса были так глубоки, что их могла бы вызвать сама земля. Слов не было. Даже мелодии почти не было. Но Дигори никогда не слышал таких несравненных звуков. Они пришлись по душе и лошади: Земляничка так радостно заржала, словно после долгих лет в упряжи кэба она вернулась на старый луг, где играла еще жеребенком, и словно кто-то, кого она помнила и любила, шел к ней через луг с куском сахара в руке.      - Господи! - воскликнул извозчик. - Ну и красота!      И тут в один миг случилось сразу два чуда. Во-первых, к поющему голосу присоединилось несчетное множество других голосов. Они пели в тон ему, только гораздо выше, в прохладных, звонких, серебристых тонах. Во-вторых, черная тьма над головой вдруг мгновенно осветилась мириадами звезд. Вы знаете, как звезды одна за другой мягко проступают в летний вечер; но здесь было не так, здесь в глухой тьме сразу засияли многие тысячи светлых точек - звезды, созвездия, планеты, и все они были ярче и крупнее, чем в нашем мире. Облаков не было. Новые звезды и новые голоса возникли в точности в одно и то же мгновение. И если бы вы были свидетелем этого чуда, как Дигори, то и вы бы подумали, что поют сами звезды и что Первый Голос, густой и глубокий, вызвал их к жизни и пению.      - Чудо-то какое дивное, - сказал извозчик, - знал бы я раньше, что такое бывает, другим бы был человеком.      Голос на земле звучал все громче, все торжественней, но небесные голоса уже кончили подпевать ему и затихли. И чудеса продолжились.      Далеко-далеко, у самого горизонта, небо стало сереть. Подул легкий, очень свежий ветерок. Небо над горизонтом становилось бледнее и бледнее, так что вскоре на его фоне начали проступать очертания гор. Голос все продолжал свое пение.      Вскоре стало так светло, что можно было различить лица друг друга. Извозчик и двое детей стояли, раскрыв рты, с сияющими глазами, впитывая в себя каждый звук и будто пытаясь что-то вспомнить. Разинул рот и дядюшка Эндрью, но не от радости. Выглядел он так, словно у него отвалилась челюсть. Колени у дядюшки дрожали, голову он спрятал в плечи. Голос очень не нравился старому чародею, и он охотно уполз бы от него куда угодно, хоть и в крысиную нору. А вот ведьма, казалось, понимала Голос лучше всех остальных, только по-своему. Стояла она, крепко стиснув зубы и сжав кулаки, словно с самого начала чувствовала, что весь этот мир исполняется волшебства, которое сильнее ее собственных чар, и совсем на них непохоже. Бешенство переполняло колдунью. Она бы с радостью разнесла на куски и этот мир, и все остальные, лишь бы только остановить пение. А у лошади подрагивали уши. Она то и дело весело ржала и била копытом по земле, словно была не заезженной лошадью извозчика, а достойной дочерью своего отца из кавалерии.      Небо на востоке стало из белого розовым, а потом золотым. Голос звучал все громче и громче, сотрясая воздух, и когда он достиг небывалой мощи, поднялось солнце.      Никогда в жизни не видал Дигори такого солнца. Над развалинами Чарна солнце казалось старше нашего, а это солнце выглядело моложе. Поднимаясь, оно словно смеялось от радости. В свете его лучей, пересекающих равнину, наши путешественники впервые увидели мир, в котором очутились. Они стояли на краю долины, посреди которой текла на восток, к солнцу, широкая стремительная река. На юге высились горы, на севере - холмы. В этой долине ничего не росло, и среди земли, воды и камней не было видно ни деревца, ни кустика, ни былинки, хотя разноцветные краски земли, живые и жаркие, веселили сердце. Но тут появился сам Певец  … Расхаживая взад и вперед по этой пустынной земле, лев пел свою новую песню, мягче и нежнее той, что вызвала к жизни звезды и солнце. Лев ходил и пел эту журчащую песню, и вся долина на глазах покрылась травой, растекавшейся, словно ручей, из-под лап зверя. Волной взбежав на ближние холмы, она вскоре уже заливала подножия дальних гор, и новорожденный мир с каждым мигом становился приветливей. Трава шелестела под ветерком, на холмах стали появляться пятна вереска, а в долине какие-то темно-зеленые лужайки. Что на них росло, Дигори разглядел только когда один из ростков пробился у самых его ног. Этот крошечный острый стебелек выбрасывал десятки отростков, тут же покрывавшихся зеленью, и каждую секунду увеличивался примерно на сантиметр. Вокруг Дигори росла уже чуть не сотня таких, и когда они достигли почти высоты его роста, он их узнал.  … В самом деле, им было что послушать и чем полюбоваться. То дерево, которое первым появилось у ног Дигори, успело превратиться в развесистый бук, мягко шелестевший ветвями над головой мальчика. Путники стояли на прохладной зеленой траве, испещренной лютиками и ромашками. Подальше, на берегу реки, склонялись ивы, а с другого берега к ним тянулись цветущие ветки сирени, смородины, шиповника, рододендронов. Лошадь за обе щеки уплетала свежую траву.      А лев все пел свою песню, все расхаживал взад и вперед величавой поступью. Тревожно было, правда, то, что с каждым своим поворотом он подходил чуть ближе. А Полли вся обратилась в слух. Ей казалось, что она уже улавливает связь между музыкой и происходящим в этом мире. Когда на откосе метрах в ста появилась темная полоска елей, Полли сообразила, что за миг до этого лев издал несколько глубоких, длинных нот. А когда ноты повыше стали быстро-быстро сменять друг друга, она не удивилась, увидав, как повсюду внезапно зацвели розы. В невыразимом восторге она поняла, что все вокруг создает именно лев, “придумывает”, как она позже говорила. Прислушиваясь к песне, мы различали только звуки, издаваемые львом, но вглядываясь в окружающее - видели жизнь, которая рождалась от этих звуков. И все это было так замечательно и дивно, что у Полли просто не было времени предаваться страхам. А вот Дигори и извозчик не могли побороть беспокойства, растущего с каждым шагом льва. Что же до дядюшки Эндрью, то он и вовсе стучал зубами от ужаса, и не убегал только из-за дрожи в коленках.  … Через несколько минут Дигори уже стоял на опушке леса. Лев все еще продолжал свою песню, но она снова изменилась. В ней появилось то, что можно бы назвать мелодией, но при этом сама песня стала куда безудержней, под нее хотелось бежать, прыгать, куда-то карабкаться, громко кричать. Дигори, слушая, разгорячился и покраснел - его одолевало желание бежать к людям, и не то обниматься с ними, не то драться. Песня подействовала даже на дядюшку Эндрью, потому что Дигори услыхал его бормотание: “Одухотворенная девица, да. Жаль, что столь невоздержанного нрава, но прекрасная женщина несмотря ни на что, прекрасная”. Но куда сильнее, чем на двух людей, подействовала песня на новорожденный мир перед ними.      Можете ли вы представить, как покрытая травой поляна кипит, словно вода в котле? Пожалуй, лучше я не смогу описать происходившего. Повсюду, куда ни глянь, вспухали кочки самых разных размеров - одни с кротовый холмик, другие - с бочку, две - в целый домик. Кочки эти росли, покуда не лопнули, рассыпая землю во все стороны, и из них стали выходить животные. Кроты, например, вылезли точно так же, как где-нибудь в Англии. Собаки принимались лаять, едва на свет появлялась их голова, и тут же начинали яростно работать лапами и всем телом, словно пробираясь сквозь дыру в заборе. Забавней всего появлялись олени - рога у них высовывались прежде остального тела, и Дигори поначалу принял их за деревья. Лягушки, появившись близ реки, тут же с кваканьем принялись шлепаться в воду. Пантеры, леопарды и их родичи сразу же стряхивали землю с задних лап, а потом точили когти о деревья. С деревьев струились настоящие водопады птиц. Порхали бабочки. Пчелы поспешили к цветам, как будто у них не было ни одной лишней минуты. А удивительнее всего было, когда лопнул целый холм, произведя нечто вроде небольшого землетрясения, и на свет вылезла покатая спина, большая мудрая голова и четыре ноги в мешковатых штанах. Это был слон. Песню льва почти совсем заглушили мычанье, кряканье, блеянье, рев, рычание, лай, щебет и мяуканье.      Хотя Дигори больше не слышал льва, он не мог отвести глаз от его огромного яркого тела. Животные не боялись этого зверя. Процокав копытами, мимо Дигори пробежала его старая знакомая, лошадь извозчика. (Воздух этих мест, видимо, действовал на нее так же, как на дядюшку Эндрью. Земляничка бодро переставляла ноги, высоко подняла голову и ничем уже не напоминала заезженное, несчастное существо, которым она была в Лондоне.) И тут лев впервые затих.  … Лев раскрыл пасть, но вместо звуков издал только долгое, теплое дыхание, которое, казалось, качнуло всех зверей, как ветер качает деревья. Далеко наверху, за пределом голубого неба, скрывавшего звезды, снова раздалось их чистое, холодное, замысловатое пение. А потом не то с неба, не то от самого льва вдруг метнулась никого не обжигая, стремительная огненная вспышка. Каждая капля крови в жилах Дигори и Полли вспыхнула, когда они услыхали небывало низкий и дикий голос: “Нарния, Нарния, Нарния, проснись. Люби. Мысли. Говори. Да будут твои деревья ходить. Да будут твои звери наделены даром речи. Да обретут душу твои потоки”.

_____________________________________________________
Блог с притчами “Страна тайного сказа”: помощь в понимании мира, возможно, что когда-нибудь регистратор домена поможет автору понять, что регистрация доменов ua - простая и недорогая процедура, которая может помочь поместить блог на отдельный домен, что куда лучше, чем блоггер, хотя если хочется заработать на отдых в Крыму, то и блоггер не плохо)

Мертвый Мир

Первым делом они заметили свет, непохожий ни на солнечный, ни на газовый, ни на пламя свечей - вообще ни на что не похожий. Был он тусклый, мрачный, багряно-бурый, очень ровный. Стояли дети на мостовой среди каких-то зданий, может быть - на мощеном внутреннем дворе. Небо над ними было темно-синим, почти черным, и они не могли понять, откуда идет свет. - Экая странная погода, - сказал Дигори. - Мерзкая, - откликнулась Полли. - То ли гроза будет, то ли затмение. Говорили они почему-то шепотом, все еще держась за руки. Вокруг них на высоких стенах зияло множество незастекленных окон, черных, словно дыры. Под ними чернели арки, похожие на входы в туннели. Погода стояла довольно холодная. Красновато-бурый камень арок и стен был совсем древний, а может, просто казался старым из-за странного освещения. Камень мостовой сплошь покрывали трещины. Стертые булыжники лежали неровно, а одну из арок наполовину заваливал щебень. Дети медленно оглядывались, страшась кого-нибудь увидеть в оконном проеме. - Ты как думаешь, здесь живут? - прошептал Дигори. - Нет, - сказала Полли. - Это… ну как их, руины. Слышишь, как тихо. - Давай еще послушаем, - предложил Дигори. Прислушавшись, они услыхали разве что биение собственных сердец. Тихо было, как в лесу, только совсем по-другому. Там была тишина теплая, полная жизни, даже казалось, что слышно, как растут деревья. А здешняя была злая, пустая и холодная. И расти тут вряд ли что вообще могло. … Так они и сделали: переложили кольца и отправились к одной из арок. Она вела в дом, не такой темный, как им показалось поначалу. С порога огромной пустой залы они различили в ее дальнем конце соединенные арками колонны. Осторожно добравшись до них, они вышли в другой двор, с донельзя ветхими стенами. - Стоят, - сказал Дигори перепугавшейся Полли, - значит, не падают. Главное - ступать тихо, а не то, конечно, обвалятся. Знаешь, как лавины в горах. Так шли они из одного просторного двора в другой, покуда не увидели в одном из них фонтан. Только вода из пасти какого-то чудовища уже не текла, и в самом фонтане давно высохла. Неведомые растения на стенах тоже невесть когда засохли, все было мертвое - ни живых тварей, ни пауков, ни букашек, ни даже травы. Дигори заскучал по зеленому, живому теплу леса между мирами, и уже совсем собрался тронуть заветное желтое колечко, когда перед ним вдруг предстали высоченные двери, похожие на золотые. Одна была приоткрыта. Заглянув в нее, дети замерли, раскрыли рты от удивления. Сперва им показалось, что вся зала полна народу, тихо сидящего вдоль стен. Но живые люди непременно бы пошевелились, пока дети, не двигаясь, их разглядывали. Так что Дигори и Полли решили, что перед ними восковые фигуры, только очень уж искусно сработанные, совсем как живые.

_________________________________________________________
Интересная вещь - видео плеер для сайта. Похоже, что просмотр видео в сети приходит и в нашу глубинку, и ничего с этим уже не поделаешь. Хотя,возможно, и можно попытаться. В любом случае плеер для сайта скачать не сложно…Поставить что ли его на Iterviam.ru?

Еще одна хорошая иллюстрация. Как вы заметили, я очень люблю эту книгу. Можно сказать только одно: тот, кто пришел в магию уже никогда из нее никуда не денется.

— Фарит, — сухо сказала Сашка. — У меня очень много дел. Если вы хотите сказать что-то важное — говорите. А если нет… Сами видите — я здесь не гуляю. Он покачнулся взад-вперед. — Важное… Пожалуй. Как ты думаешь, кто из твоих однокурсников отказался бы от экзамена, имей они такую возможность? — Все. — Ты уверена? — Абсолютно. Мы, конечно, можем друг друга подбадривать, мы уверены в успехе… Мы — Слова, мы должны прозвучать, реализовать наше предназначение… Но если бы кто-то мог ускользнуть, удрать, смыться безнаказанно — улетел бы со свистом, только пятки засверкали. — И ты? — Что — я? Коженников поправил дужку очков на переносице: — Как твой куратор, я официально предлагаю тебе освобождение от экзамена. Освобождение от учебы в институте. Официально. По схеме «Это был сон». Горел огонь в камине. Догорали старые конспекты, бумажки, черновики; Сашка сидела у стола — очень прямо. Прошла минута. — Вы пошутили? Он снял очки. Сашка встретилась взглядом с его обыкновенными, даже заурядными карими глазами. — Нет. — Фарит, вы издеваетесь?! — Нет. Скажу сразу: никто из твоих однокурсников не получал такого предложения и не получит. — А почему я… — Потому что. Сашка стиснула пальцы. Секунду назад она была уверена в себе, спокойна, даже отрешенна… Секунду назад она была взрослая, лишенная страха, прямо глядела в лицо судьбе… — Тебе снова будет шестнадцать лет. Все, что было позже, окажется сном и забудется. — Это невозможно. Он ухмыльнулся. Сашка смотрела на него. Его лицо расплывалось перед ее глазами. Сашка давно не плакала. Она забыла, как плачут. Она не верила, что накануне экзамена что-то способно так сильно ее потрясти. — Думай. «Это был сон». Скажешь — и проснешься. Там же. И ничего не повторится. Меня не будет. Не будет института. Поступишь на филологию… если не провалишься с первого раза. Ну, решилась? Сашка впилась зубами в пальцы. Мама… Валентин… И маленький Валечка. Их не будет… а будет… возможно… Совсем по-другому… все по-другому… Будет ли мама счастлива? Конечно, ведь у нее будет Сашка… Даже без Валентина, без ребенка… У мамы будет Сашка! Она сделает все, чтобы… Слово. Глагол. Гармония Речи. Хрустальный термитник смыслов. Нечеловеческая красота. Бесконечное познание. Страница за страницей, и книга не кончается, интереснейшая книга, неужели Сашка не узнает, что же было дальше? Минус три с половиной года, тяжелых, страшных… это был сон, как просто, это всего лишь сон… Костя. Его не будет в ее жизни, это к лучшему. Егор… У них нет выбора, им никогда не придется выбирать… КАКИЕ ОНИ СЧАСТЛИВЫЕ! — Фарит, ну зачем?! Что я вам сделала… Почему вы постоянно ко мне… придираетесь… За что?! — Саша? — За что мне этот выбор? Я не могу… Она сидела уже на полу, скрючившись, прижав ладони к щекам. Коженников опустился рядом. — Я? Придираюсь? К тебе?! Да у тебя и волосинки с головы не упало! Твои близкие живы, более-менее здоровы, счастливы… — Я не могу выбирать! Я не могу — вот так — выбирать, понимаете вы или нет?! За что… — Брось. Любой из твоих однокурсников… из всех, кто учился когда-либо на третьем курсе, отдал бы правую руку за такую возможность. — Почему? Почему именно так? — Она подняла на него залитые слезами глаза. — Почему страхом? Почему не… почему не объяснить? Я бы училась… по-хорошему! Он покачал головой: — Не училась бы, Саша. За грань выводит только сильный стимул. Мотивация. — Но есть же… Другие стимулы… Любовь… Честолюбие… — Равных нету, — сказал он почти с сожалением. — Это следствие объективных, нерушимых законов. Жить — значит быть уязвимым. Любить — значит бояться. А кто не боится — тот спокоен, как удав, и не может любить. — Он обнял ее за плечи. — Ну, ты решилась? Она оттолкнула его руку и встала. Закусила губу. Слезы текут по щекам — ну и пусть их. Плохо, что прерывается дыхание, и поэтому голос звучит жалобно: — Решилась. Я хочу закончить институт. Стать частью Речи. Прозвучать. Поступить в аспирантуру… Поэтому я пойду завтра на экзамен, — она пошатнулась, но устояла. У Коженникова сузились зрачки. Моментально. Его глаза будто осветились изнутри, Сашка отшатнулась. — Это твое последнее слово? Она зажмурилась: -Да.

_____________________________________________________________________________
В путешествие можно отправляться в другие страны, на другие континенты и даже в другое время, например сейчас стало популярно проводить новый год где-нибудь вне собственной страны. Так ярче и интересней. Но многие ли рассматривают возможность туризма рядом с собственным домом? Например, для многих ли Москвичей Подмосковье - место для отдыха? Думаю, что не слишком. Возможно, дача или что-то в этом роде, но не более того. А очень зря. Нужно любить свою родину!

Оставляю это состояние а) а вдруг меня кто так звать будет = )) б) читая этот текст я подсознательно понимаю, как можно самой создать подобный зов, хотя он нигде и не описан.
Эскалатор полз медленно, натужно. Старая станция, ничего не поделаешь. Зато ветер гулял в бетонной трубе вовсю - трепал волосы, оттягивал капюшон, забирался под шарф, толкал вниз. Ветер не хотел, чтобы Егор поднимался. Ветер просил вернуться. Удивительно - но никто вокруг, казалось, не замечал ветра. Людей было немного - к полуночи станция пустела. Несколько человек ехало навстречу, на лестнице с Егором тоже почти никого: один впереди, двое или трое сзади. И все. Разве что еще - ветер. Егор засунул руки в карманы, покосился назад. Уже минуты две, едва он вышел из поезда, его не оставляло ощущение чужого взгляда. Почему-то совсем не страшное, скорее - завораживающее, резкое, как укол. В самом начале эскалатора, едва начиная подъем - мужчина в форме. Не милиционер, военный. Дальше женщина - с сонным малышом, держащимся за руку. Еще один мужчина, молодой, в яркой оранжевой куртке, с плеером. Он, казалось, тоже спал на ходу. Ничего подозрительного. Даже для мальчишки, который слишком поздно возвращается домой. Егор снова посмотрел вверх - увидел милиционера, привалившегося к блестящим поручням, уныло высматривающего среди редких пассажиров легкую добычу. Ничего страшного. Ветер толкнул Егора последний раз и стих - будто смирился, понял, что бороться бесполезно. Мальчик еще раз глянул назад - и побежал по сминающимся под ногами ступенькам. Надо было спешить. Непонятно почему, но надо. Его еще раз кольнуло - бессмысленно и тревожно, по шее прошел холодок. Это все ветер. Егор выскочил в полуоткрытые двери, и пронизывающий холод навалился с новой силой. Волосы, еще мокрые после бассейна - сушилка снова не работала - мгновенно стали ледяными. Егор надвинул капюшон глубже, не останавливаясь проскочил мимо ларьков, нырнул в переход. На поверхности людей было куда больше, но тревога не проходила. Он даже обернулся - не замедляя шаг - но никто за ним не следовал. Женщина с малышом шла к трамвайной остановке, мужчина с плеером остановился возле ларька, изучая бутылки, военный вообще еще не вышел из метро. Мальчик шел по переходу, все убыстряя и убыстряя шаг. Откуда-то лилась музыка - тихая, едва слышная, но удивительно приятная. Тонкое пение флейты, шелест гитарных струн, перезвон ксилофона. Музыка звала, музыка торопила. Егор увернулся от спешащей навстречу компании, обогнал плетущегося еле-еле пьяненького и веселого мужичка. Из головы будто выдуло все мысли, он уже почти бежал. Музыка звала. В нее уже вплетались слова.., пока невнятные, слишком тихие, но такие манящие. Егор выскочил из перехода, на миг остановился, глотая холодный воздух. К остановке как раз подкатывал троллейбус. Можно было проехать одну остановку, почти до самого дома… Медленно, словно внезапно онемели ноги, мальчик пошел к троллейбусу. Несколько секунд тот ждал с открытыми дверями, потом створки сошлись, и машина отъехала от остановки. Егор вяло смотрел вслед - музыка становилась все громче, заполняла весь мир, от полукружья высотной гостиницы до видневшегося невдалеке “коробка на ножках” - его дома. Музыка предлагала идти пешком. По ярко освещенному проспекту, где до сих пор шло немало людей. Всего-то пять минут до подъезда. А до музыки - еще меньше… Егор успел пройти метров сто, когда гостиница перестала прикрывать его от ветра. Ледяной поток ударил в лицо, почти заглушая зовущую мелодию. Мальчик зашатался, останавливаясь. Очарование рассеялось, зато вновь вернулось ощущение чужого взгляда - теперь еще густо замешанное на страхе. Он обернулся - к остановке подходил еще один троллейбус. А еще в свете фонарей мелькнула ярко-оранжевая куртка. Мужчина, поднимавшийся с ним на эскалаторе, шел следом. Все так же полуприкрыв глаза, но неожиданно быстро и целеустремленно - будто видел Егора. Мальчик побежал. Музыка зазвучала с новой силой, прорвалась сквозь завесу ветра. Он уже мог различить слова.., мог, но не хотел. Правильнее всего сейчас было идти по проспекту, мимо закрытых, но ярко освещенных магазинов, рядом с припоздалыми прохожими, на виду у несущихся машин. Но Егор свернул в подворотню. Музыка звала туда. Здесь было совсем темно - и только у стены шевелились две тонкие тени. Егор видел их как сквозь туман, словно подсвеченные мертвенным синеватым светом.

_________________________________________________
Я учусь на переводчика. Шведского. Я не литературный переводчик, а технический, и поэтому у нас разные дисциплины, типа практики перевода, где мы переводили в прошлом году технические тексты, научные и один был рекламный. Сколько я времени убила, чтобы перевести этот текст… Просто жуть. А был он про ставки на спорт. У меня это получилось “спортивные ставки” что-то такое. Если бы я нашла этот сайт раньше, я бы, наверное, так не мучила свои мозги… Впрочем, все к лучшему… В конце-концов, было бы хуже, если бы это была какая-нибудь строительная спецтехника или грузовики volvo. Тут уж я вообще ничего не понимаю

Успешное закрывание сознания от магии
Когда настал великий миг и звери заговорили, он совсем ничего не понял по одной довольно занятной причине. Дело в том, что при первых же звуках львиной песни, еще в темноте, он понял, что слышит музыку, и что музыка эта ему крайне не по душе. Она заставляла его думать и чувствовать не так, как он привык. Потом, когда взошло солнце, и он увидел, что поет, по его выражению, всего лишь какой-то лев, он стал изо всех сил уговаривать себя, что никакое это не пение, а обыкновенный рев, который в нашем мире может издать любой лев в зоопарке. “Нет-нет, - думал он, - ну как львы могут петь? Я это себе придумал. У меня нервы расстроились”. И чем дольше лев пел, чем прекрасней становилась его песня, тем усерднее уговаривал себя дядюшка Эндрью. Есть одна неприятность, подстерегающая тех, кто пытается стать глупее, чем он есть на самом деле: это предприятие нередко завершается успехом. Дядюшке тоже это удалось, и вскоре он действительно ничего не слышал в песне Аслана, кроме рева. А еще через несколько минут уже ничего не различил бы в ней, даже если бы захотел. Так что даже при словах “Нарния, проснись!” до него долетело только рыкание. Речи заговоривших зверей казались ему лишь лаем, кваканьем, визжанием и блеяньем, а их смех тем более. Дядюшка Эндрью, в сущности, переживал худшие минуты в своей жизни. Никогда раньше не доводилось ему встречать такой ужасной и кровожадной своры голодных, злых животных. И когда он увидал, что дети с извозчиком направились к ним, его охватил ужас и негодование.

______________________________________________________
Уже очень давно хочу домашний кинотеатр. Хочу огромный экран, который будет мне показывать все-все-все, что я захочу. Тыкнешь кнопочку - показал. Хотя, наверное, стоит задуматься не об этом, а о другом: htc touch diamond. мне оно по роду деятельности нужнее. А вообще, хочется машину… что-нибудь вроде BMW 3 серии. Удобно…